Журнал провинциального архитектора (m_arch) wrote,
Журнал провинциального архитектора
m_arch

Categories:

Рассказ приезжего защитника русскоязычного населения. Часть 5.

f8878FAb

В основание здания дисциплины, как и в достопамятные времена при закладке языческих храмов и капищ было решено принести человеческую жертву. Эта невиданная прежде честь выпала ополченцу из местных с романтическим позывным «Италия». Тогда, «новороссы», еще не решались убивать граждан России, но после гибели русской охраны Бэтмена это досадное ограничение снято теперь уже окончательно фактом своей безнаказанности и трусливым замалчиванием.
Италия совсем недавно перевез жену и детей в Россию, и видимо очень сильно переживал это как свою личную трагедию. Многие стали замечать его возрастающую неадекватность и проступающие черты нервного срыва. И он, в конце концов, состоялся. Спустя две недели после отъезда семьи в эмиграцию, он самовольно покинул позиции и вернулся в Луганск, где принялся в пьяном виде «строить» каких то выпивающих на улице подростков. Там он был задержан и разоружен. Кто и как решал его судьбу я сказать не могу, но спустя несколько дней его отвезли на бывшую базу ГБР, дали выкурить последнюю сигарету, и после этого, палач в маске казнил его, расстреляв в упор из пистолета. Труп его, по слухам, то ли выкинули в реку, то ли прикопали в одной из многочисленных минометных воронок. Так, истинный патриот своей страны, не сбежавший, как большинство донбассцев за границу и не спрятавшийся в оправдание своего малодушия за жену и детей, с оружием в руках вставший на защиту родного города, был бессудно предан смерти, не смотря на то, что на его руках не было ни человеческой крови, ни женского целомудрия, ни единой отжатой и присвоенной гривны.
Я считаю, что он заслуживал все что угодно, но только не смерть.

Воспитав себя таким образом, Комендантский взвод с энтузиазмом принялся за выполнение своих прямых обязанностей. Существовавший до этого на любительском уровне «подвальчик» стал приобретать черты профессионального и квалифицированного конвейера. Жертвами его застенок были в основном пойманные и похищенные на улицах Луганска мирные обыватели, владельцы понравившегося автотранспорта, домов, коттеджей и квартир, а также подвергавшиеся «специальной обработке» представители луганского бизнес сообщества, имевшие неосторожность остаться и продолжать работать в осажденном городе. Надо понимать, что здесь менее всего было произвола и самодурства. Людей задерживали именно и в целях постоянно иметь под рукой источник бесплатной рабочей силы. Проще говоря, нужны были рабы.
Естественно, что в силу славянского характера это не были заморенные голодом до смерти и лишенные пальцев и ушей узники печально известных кавказских зинданов. По сравнению с ними, условия «работы» и освобождения были намного гуманнее.
Попавшего в руки Чечена, Луиша, Фобоса и Маньяка заключенного почти по дружески отделывали толстой пластиковой трубой и ногами, после чего он отправлялся в сырое и гостеприимное подземелье подвала студенческого общежития, ударным трудом смывая с себя позор обладания дорогим автомобилем, тяжкую вину проживания в непосредственной близости от Машинститута и грех попадания на глаза группе по обеспечению правопорядка на широких проспектах Луганска.
Отработав впроголодь месяц, попав раз пять под горячую руку, и выказав покорность и смирение, исправившийся правонарушитель радостной припрыжкой покидал ставшие для него почти родными стены ГБР.
Тяжелее складывалась судьба тех, кто так, или иначе, обращал на себя особое внимание рыцарей трубы и кинжала.
Обычно все начиналось с приветственного простреливания ноги в области колена. Потом, оказав ему первую медицинскую помощь (У нас же был свой госпиталь, - не забыли?), заключенного волокли в комнату для разговора «по душам». Там его отделывали разными подручными приспособлениями, - дубинками, молотками, лопатами, прикладами и хирургическими инструментами. После чего несчастного сажали на цепь и там он, скорее всего или «сбегал», или умирал от «сердечного приступа».
Естественно, поначалу, мы все оправдывали и деятельность подвалов, и деятельность Маньяка. Во-первых, на тот момент никакого правопорядка на улицах Луганска не существовало и как нам казалось, что эту роль и выполняют наши товарищи. А там где правопорядок, там не обойтись и без тюрем. Тем более, что Луганск тогда захлестнуло цунами преступности и разложения, неизбежные спутники войны и безвластия. Чего стоит только широко известная в узких кругах «боевая группа» ополченцев «КГБ», которая в период с июля по август 2014 года ограбила не менее полутора тысяч брошенных луганских квартир, пока не удалось пресечь ее «борьбу за Новороссию». Эти люди грабили эшелонами…
Кроме того, не стоит скидывать со счетов волну шпиономании и лихорадочные поиски диверсантов и террористов-минометчиков. И она имела под собой все основания. В штабе батальона нацгвардии «Киев-1» мы как-то нашли брошенный в спешке журнал учета работы артиллерийских наводчиков, «работавших» в Луганске. Это был очень, очень объемный гроссбух, с телефонами, именами и результатами. Одного такого артнаводчика, задержанного нами подозрительного мужчину с солдатской выправкой и кантиком на затылке, Маньяк «расколол» на наших глазах, сломав об него две лопаты во дворе нашей казармы на хуторе Веселенький. У него тогда нашли при себе радиооборудование и 2 тысячи долларов наличными. Еще 60 тысяч «зеленых» лежали на изъятой у него банковской карте.
Да и сам режим нашего пребывания на базе не позволял полноценно получать и оценивать информацию о деятельности Маньяка. В те краткие дни пребывания в казарме между боевыми выездами нам было не до собирания слухов и сведений. Однако, как и всегда, рано или поздно, количество информации постепенно и неизбежно начало переходить в качество.
Само широкое применение рабского труда во всех сферах жизни ГБР просто вызывало шок. Люди не стеснялись и беззастенчиво употребляли заключенных на всех грязных и тяжелых работах, - от чистки территории и копания окопов до приготовления пищи. Меня просто поражало, насколько быстро ополченцы привыкали к такому порядку вещей и считали его естественным. Не проявляя ни жалости, ни сострадания к бывшим своим согражданам и землякам. Это бессердечие указывало на что-то такое, что я никак не мог осознать и дать ему определение и это беспокоило меня, как беспокоит иногда то, или иное слово, которое ты никак не можешь вспомнить и от того еще больше его забываешь.
Тут не было и презрения воина к не воину. Так как заключенных очень активно использовал и гражданский, в основном женский персонал ГБР, - никогда в своей жизни не рисковавший ею и не ставивший ее ежедневно на ломберный стол вооруженного противостояния в качестве минимальной ставки. Тут не было и повальной моды на показное, ухарское насилие и жестокость, не следуя которой на людях, ты бы что-то терял в глазах своих сослуживцев и подчиненных. Совсем нет. Сама обыденность и рутинность принуждения, ее естественность и непосредственность говорили мне что-то такое, что я никак не мог понять. А понять это было необходимо, ибо без такого понимания все наши жертвы и усилия обесценивались и придавались поруганию. Но однажды, я вспомнил свое заветное слово. Это произошло, когда я услышал эту фразу от Саши. «Мы скинули одних бобров, чтобы посадить себе на шею других. Но это те же бобры».
(Продолжение следует)

https://vk.com/id156206595?w=wall156206595_796%2Fall

Tags: интервенты, террор
Subscribe
promo m_arch july 12, 2013 09:00 43
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments